Мифы и загадки Moodymann

#NEWS@edmforyou

Электронная танцевальная музыка богата примерами странных, загадочных, нелюдимых, анонимных персонажей. Но даже среди этой пестрой толпы особняком стоит фигура американского хаус-музыканта и диджея Кенни Диксона-младшего, больше известного как Мудимен.

Мудимен является одним из участников грядущего масштабного фестиваля Alfa Future People, который пройдет с 7 по 9 июля под Нижним Новгородом. Чтобы уговорить Мудимена выступить на фестивале, организаторам пришлось приложить незаурядные усилия.

А пока Бен Кардеу из The Guardian разбирается в мифах и загадках, которые окружают Мудимена.

Для определенного типа культа музыкального героя, значительная часть привлекательности заключается в том, чтобы оставаться максимально непонятным. Мудимен, создатель откровенно красивой хаус-музыки, олицетворяет подобный подход, и вся его биография, сотканная из полуправд, слухов и тишины, похоже, говорит за себя яснее ясного. Как говорит он сам: «Я не делаю музыку, под которую бы танцевали толпы. Я делаю музыку для незначительного числа, которое умеет слушать».

В середине 1990-х, когда первые релизы Мудимена начали просачиваться в европейские музыкальные магазины, все, что мы знали о нем, это то, что его зовут Кенни Диксон-младший, что он из Детройта (и гордится этим), в семье чтут традиции джаза, и у него есть собственный лейбл KDJ.

К тому же он казался сердитым. Слова, которые звучат в самом начале его «I Can’t Kick This Feeling When It Hits» критиковали продюсеров, которые пытались выдать свою музыку за детройтскую. «Я устал от говнюков, которые приходят ко мне и говорят, что 80% материала из Детройта совсем ни к черту, — говорил он торжественно под звук искаженного, но лучащегося синтезатора. — Но оказывается, что 80% этой хрени даже не из Детройта. Так что не ведитесь на это».

Нам осталась лишь возможность судить его по его музыке. В 1990-х для многих фанатов танцевальной музыки хаус означал солнечные, позитивные ритмы из Нью-Йорка, от Masters At Work до Mood II Swing, чьи работы отшлифовывались до зеркального блеска, который не будет казаться неуместным на свадебной вечеринке. Техно, с другой стороны, было жестким и грязным, того типа, под который ваша мама могла покачать головой, и эта музыка приходила из несчастного города Детройта. Но Мудимен перевернул все вверх дном. Здесь была хаус-музыка, которая воняла; хаус-музыка с грязными зубами, которая давно забыла поменять футболку; хаус-музыка, в которой вы могли услышать грязь, забившуюся во все канавки пластинки.

В музыке Мудимена нет ничего особенно сложного — большинство его треков состоят из нескольких простых лупов и фильтров. Но его треки полны атмосферы, шума толпы, каких-то голосов, нарезанных словно в случайном порядке, каких-то ненастроенных синтезаторов. Слушая его пластинки, ты можешь представить Мудимена в его детройтской студии, работающем над треками, пока он их не закончит или не потеряет сознание, потому что они просто должны быть сделаны.

У него есть отличительный способ работы с этими сэмплами, будто выдергивая ударные из под слушателя, или, как в «Shades Of Jae», на протяжении двух с половиной минут поддразнивая вокалом, клавишными и тамбурином, прежде чем пустить в дело единственный такт бас-барабана, который гарантированно сводит танцполы с ума.

«I Can’t Kick This Feeling When It Hits», вышедшая в 1996 году, иллюстрирует скудный стиль Мудимена. В песне взята пара сэмплов из Chic «I Want Your Love», и она едет на них к моменту тотальной завораживающей музыкальности, и простота эта является ловушкой для ничего не подозревающего слушателя, который рискует сойти с ума в зеркальной комнате от постоянно искажающегося повторения.

При отсутствии деталей биографии, сэмплы, которые использует Мудимен, могут нам многое сказать о нем. Наряду с Chic, здесь есть много от столпов черной американской музыки, вроде Марвина Гэя, например, ему посвящен даже целый трек «Tribute (To the Soul We Lost)» — а также Принса, Кёртиса Мейфилда и Куинси Джонса. И здесь, судя по сэмплам, продюсер всегда одним глазком старается смотреть в будущее, при этом стараясь держаться музыкальных корней. «Меня люди спрашивают: „Какая музыка тебе нравится?“, — рассказывал Диксон публике в одном из своих редких интервью, в рамках Red Bull Music Academy в Лондоне в 2010 году. — Ну, я предпочитаю хорошую музыку. Есть хорошая, а есть действительно хорошая музыка. В точности как с картинами, есть музыка, с которой хочется проводить время, и есть музыка с которой время проводить не хочется».

Когда на смену 1990-м стали приходить 2000-е, Мудимен начал выползать из тени. Planet E, лейбл Карла Крэйга, выпустил в 1997 году сборник его работ «Silentintroduction», а чуть позднее вышел ряд альбомов Мудимена на британском инди-лейбле Peacefrog, что дало ему возможность оказаться на полках крупнейших музыкальных магазинов. Сам он стал больше диджеить, и его великолепный вкус и музыкальная селекция завоевывала все больше поклонников по всей территории Европы.

И при всем при этом он продолжал оставаться противоречивой фигурой. Диксон не давал интервью до 2007 года (когда пообщался с Джайлсом Питерсоном на Radio 1), а его релизы сформировали целый лабиринт из альтернативных версий, странных миксов и черте как обозначенных треков, которые могут вызвать у коллекционеров преждевременную смерть, песни, которые выпускались под различными именами и в различных миксах, которые он, по-видимому, записывал по воле своей прихоти. Позднее он признался, что все это было результатом финансовых ограничений. «Мне нужно было экономить деньги. Я не мог содержать целую пачку лейблов, — говорил он. — Но на самом деле, существует целых четыре бисайда. То есть можете получить одну и ту же пластинку, но там будут четыре разных бисайда».

Интервью RBMA, которое вы можете посмотреть онлайн (и даже с русскими субтитрами) показало, что Мудимен продолжает открываться миру. В каком-то смысле это часть театрального представления. Кенни Диксон выходит на люди в откровенно белом жилете и красных солнцезащитных очках, в сопровождении четырех женщин в футболках с изображением Мудимена, одна из которых на протяжении всего интервью делает ему прическу. Сам артист на протяжении 90 минут полностью очаровывает собравшихся, причем таким способом, который абсолютно противоречит его более раннему, ершистому имиджу.

Интервью, в котором он рассказывает обо всем, начиная с того, как он катался на роликах и заканчивая отношениями со своей семьей, получилось захватывающим. И вместе с тем, когда он о многом рассказывает, большая часть загадок остается.

По словам Мудимена, его первый релиз был записан за час в магазине Guitar Center на двух кассетных деках, затем спустя полгода был выпущен (кажется в 1992 году, точно он не помнит). Он намекнул, что в самом начале карьере работал на других продюсеров и признался, что украл у отца его коллекцию пластинок. «Мой отец — другой котяра, наши с ним взгляды по большинству вопросов различаются, — сказал он. — В данный момент мы с ним живем порознь, но его взгляды — это его взгляды, которые являются его миром. Да, я украл все его пластинки. Да и похер, он все равно их уже не слушает».

Легенда Мудимена после этого публичного выступления, во всяком случае, только лишь выросла, и это дало тщательно спланированный мимолетный пропуск в его музыкальный мир, при этом почти ничего не показав, и оставив новые вопросы без ответа (Что стало с его отцом? Что произошло с той первой его пластинкой?), добавив их к длинному списку уже имеющихся.

В 2016 году, спустя более 20 лет с момента первого релиза, Мудимен выглядит еще сильнее, чем прежде. Его мини-альбом 2008 года «Det.riot ’67» стал блестящей дистилляцией его разнообразных музыкальных оттенков, включая четкое, наполненное радостью, вокальное диско («Hello 2morrow»), мрачноватое эротичное техно («Freeki Mutha F cker») и параноидальный хаус («Det.riot», название отсылает к беспорядкам в Детройте случившиеся в 1967 году), а его полноценный последний студийный альбом «Moodymann», вышедший в 2014 году (27 треков, старых и новых, виниловая версия которого случайным образом сопровождалась бонусными CD), стал одним из главных альбомов в его карьере.

За последние полгода от Мудимена мы уже увидели семидюймовку, выпущенную при поддержке бренда Carhartt, а также первый диджейский микс на компакт-диске с музыкой других артистов, который был выпущен в серии «DJ-Kicks». Журналистам, получавшим промо, мягко сообщали, что Мудимен не дает интервью, что вряд ли для кого-то стало сюрпризом. Но, возможно, ему это и не нужно: микс предсказуемо стал специфической, идеально подобранной коллекцией музыки, в которой диско-хаус Даниэля Бортца включался в эмбиентную акустику Хосе Гонзалеса, а фортепиано у Анны Кларк «Our Darkness» явило собой необычное начало кульминационного момента всего микса. Выражаясь иначе, это работа исключительного артиста, который всегда будет оставаться непонятным, музыкальной загадкой. И вряд ли ее кто-то когда-либо разгадает.

Источник: mixmag.io